|
Утренним туманом В час, когда солнце заходит... Манускрипт Эпоха расплаты |
Время Чёрные страницы истории Антисакрум |
 | |
|
В океан иллюзий раненою птицей Падал, разбивая гладь святой водицы, Превращался в ветви, сломанные ветром, В землю опускался телом убиенным. Бился безответно в запертые двери, В поисках утраты - новые потери. И весенним утром дождь, роняя слезы, Падал с бледной плоти, размывая грезы. Я убил... Утренним туманом разум помутился, Помню, был взволнован, пульс мой часто бился. Льдом холодной стали рвал нежную кожу Той, что в целом мире не было дороже. Где твой нежный голос, ласки тонких дланей? Все - лишь наважденье, плод моих мечтаний. Их развеет ветер, хлещет дождь по ранам... Жизнь твоя погасла с утренним туманом. В час, когда солнце заходит, Трон свой луне уступая, Мысли уносятся в бездну, Сладостно тело лаская. То, что для разума дико, Сердцу покажется раем В час, когда солнце заходит, Трон свой луне уступая... |
Время, как бог - относительная мера, Не ждёт никогда, но таится за дверью. В вечность уносят потоки секунд Того, кто открыл на его тихий стук. Времени ритм не подвластен законам. Птицей лететь иль ползти скорпионом Может оно, и всегда тот в награде, Кто это познал и воспринял как надо. Время твоё устремляется в вечность. Тело - секунда, душа - бесконечность, Разум - минута, дух нескончаем, Сердце часами отмерит начало. Эта река не имеет истоков, И нет конца у движения потоков. Иллюзия смерти пугает глупцов В безумном миру у живых мертвецов. Им надо успеть, перегнать, спохватиться, Смерть оттянуть, безрассудно молиться, Но время не слышит молитвы людской, Не знает оно, что такое покой. Оно - это то, что назвали Создатель. В движении молекул - его рай и ад твой, В движении планет - его тайная сила, И в свете, что щедро дарует светило. Во тьме его дух - вездесущий и явный, Возможно, что там часть его отдыхает, Но, силы набравшись, взорвётся опять, Чтоб плоть своему вдохновению предать. И ты, человек, лишь его порождение. Ты тщетно стремишься времени течение Ускорить, замедлить и вспять повернуть, Забыв в суете его тайну и суть. |
| |
|
Утренних миров немая тень Застывает над землёй, Мантией своей закрыв завет, Древних откровений манускрипт. В непролазных дебрях сквозь века, Где иное царство бытия, Рвутся голоса чёрных мудрецов, Сдвинув с места всю земную твердь. Под покровом ночи лес накрыт Злой, невыносимой тишиной. Вскоре оборвёт затишья миг Крик звериный, расколов покой. Расступаясь, ветви преклонив, Обнажат деревья манускрипт И печалью мудрости своей Ослепят они зверей лесных. И поднимется из темноты Чёрных заповедей спрятанный алтарь. Птицы разнесут благую весть По просторам северной земли. Прикоснутся к страждущим очам Истины сияющей перста. Знанием иным наполнив жизнь, Вера древняя не пощадит Христа. Вновь ужасную разинет пасть война, Поглощая человеческую плоть, И, детей своих не в силах хоронить, Почернеет, кровь впитав, земля. В хаосе грядущих перемен Бойня страшная свой обнажит оскал. Вновь в тиши лесной на сто веков Сгинет манускрипта пьедестал. |
Явился предо мной Из океана льда Хрустально-чёрный лес, Закованный в снега. В душе моей рождал Он горькую тоску, И свет ночных светил Струился по лицу. Услышав стон и плач, Я в дивный лес вошёл, Сквозь заросли ветвей Увидел блеск огня. В чудовищном костре Израненную Русь Сжигали сыновья Христианского царя. И гнал продажный князь Славян к брегу Днепра, Мечом крестил детей, Их смертью наслаждаясь. Огнём крестил Владимир Родичей своих, По трупам на Руси Христианство поднималось. И сброшены в овраги Статуи богов, На дне великих рек Могилы древней веры. Бежали в глушь степную Славяне от попов, И крепостью стал лес, Закрыв от лжи и скверны. Затмила солнца свет Христианская чума, Преумножая смерть И слабость воспевая. И литься будет кровь Сквозь годы и века, Покуда на Земле Бал правит вера злая. |
| |
|
Тем, кто забылся, поведаю тайну, Сущность всего мирозданья живого. Нет другого пути к увяданью, Смерти всецелой люда земного. Чёрною тучей над миром повисла Карма людская адской угрозой. Смотрит злорадно на Землю нечистый, Диким уродством глумясь над природой. Смрадом христианства Земля пропиталась, Стадной покорностью дух унижая. Лукавый порядок вещей перепутал, И ложь воцарилась как правда святая. Имеющий разум, сочти число зверя, В частицу которого сам воплотился. Разрушены замки твоих откровений, И в прах обратилось всё то, чем гордился. Ветер ада, Искушений сети. Алчут мяса Духи смерти. В разгневанном небе эпоха расплаты Над миром сплетёт сеть объятий кровавых. Карающий меч повергнет в руины Былое величие империй усталых. Сотрутся границы меж светом и тьмою, Безумием диким реальность наполнив. Слова станут вечной тоской безответной, Любое деяние будет бесплодным. Не в силах препятствовать хаосу разум, Заплачет земля по богам своим старым. Сгорит времени нить, о конце возвещая, И грянет в набат последним ударом. |
Святой отец, прости меня великодушно За то что я посмел явиться богу в этот день. Я осознал, я здесь чужой и мне здесь душно, Я не сумел убрать с себя порока тень. Я не могу здесь оставаться дольше, Я вынужден уйти от этих нищих лиц. Лишь мертвым листьям рады мои очи, Лишь на могиле ворон разгоняет певчих птиц. Под камнем тем, что прикрывается листвой гнилою, Лежит мой брат, мой мертвый верный друг. Тебе, священник, тайну я открою, Которой не достоен ни один вокруг. Он проклят был как ереси покорный, Он изгнан был, как непригодный пес, И, оскверненный ложью непристойной, Пощады не молил, не проронил и слез. Тринадцать лет назад. Никто уже не вспомнит. Очередной еретик, страшный суд, костер. Лишь на могиле дуб, подвластный ветру, стонет, И ворон навещает холм, как волонтер. Мой брат не мог принять чужую веру, Он верил вечным северным богам. Зачем на месте древних изваяний Построен был христианский лживый храм? Зачем той ветреной и хмурой ночью, Когда Левиафан посмел разинуть свою пасть, Толпа глумилась над еретиковой дочкой, Смеясь и наслаждаясь нежным телом всласть?! Святой отец, ты хочешь стать чуть ближе к богу, Пройдя сквозь мерзость лжи и стаи воронья. Своим клинком я укажу ближайшую дорогу - Тринадцать лет назад ты сжег в костре меня. |
| |